Обедали втроем. Стол был празднично сервирован. Олег пил столичную, Ирина и Александр - рислинг.
- За тебя, - сказал Александр, улыбаясь сестре и быстрыми глотками осушил рюмку.
- За тебя, - ответила Ирина, медленно пригубив вино. Она была счастлива, счастлива по-настоящему. Олег пил молча и смотрел на жену восхищенными, преданными глазами. Александру стало вдруг тоскливо, и он все подливал и подливал себе.
- Мальчики, хватит пить, - Ирина с улыбкой отобрала рюмки, - вечером соберутся мои друзья, надо сохранить себя. Саша, ты не уходишь вечером? - полуутвердительно спросила она.
- Нет. А кто будет?
Ирина ответила, что придут ее лабухи, преподавательница из училища, товарищи, с которыми вместе училась, скрипач из оркестра.
- Будет грандиозное веселье. А ты сказала им по какому поводу собираетесь?
- Да, многие сами звонили, поздравляли.
Скигину не было весело, хотя он и улыбался.
Он пожалел, что остался. Ирина в передней встречала гостей. Незнакомые и малознакомые люди входили в комнату и здоровались. Вслух восхищались игрой Ирины, обсуждали свои музыкальные новости. Это был другой, незнакомый ему мир. И Александр чувствовал себя неловко. Молодые люди держались удивительно свободно и уверенно. Они сразу заполнили комнату Александра, женщины вертелись около трельяжа в Ирининой комнате. Кто-то уже сидел за инструментом и наигрывал в быстром темпе. На молоточки положили папиросную бумагу и рояль превратился одновременно в ударник. Все громко разговаривали. Олег пытался включить проигрыватель и от всего этого в квартире стоял невероятный шум.
Было начало десятого. Все уже давно собрались, когда Ирина позвала, стараясь перекричать шум:
- Саша, к тебе пришли!
Александр поднялся. От шума, от выпитого вина кружилась голова, он двигался неуверенно. Задел незнакомую женщину, споткнулся о стул, выставленный на середину комнаты, и, смущенно улыбаясь, вышел в переднюю. Все тело вдруг охватила слабость, он почти потерял сознание и не мог сделать ни шагу. Прислонясь к двери, откинув назад голову, словно безумно устав, стояла Ева Хорват. Они молчали, глядя широко открытыми глазами. Весь мир перестал существовать для них. А потом бросились друг к другу, прижались щекой к щеке и вдруг разрыдались откровенно, не стыдясь и не пряча слез. Через несколько минут они вышли на улицу, держась за руки.
Моросил теплый ленинградский дождь. Желто-серое небо тяжело лежало на крышах вечернего города. Они молчали и шли быстро, словно торопясь куда-то. Вышли к Неве у Кировского моста, прошли мимо Летнего сада, мимо Зимнего, сели на каменную скамейку у Дворцового моста. Он обнял ее плечи, и они снова прижались мокрыми от дождя и от слез лицами. Она шептала ему по-венгерски и гладила раненую руку и словно не понимала, что отвечает он ей. Потом пришли в гостиницу, где она остановилась, поднялись в ресторан и танцевали, танцевали. Произносили бессвязные слова, полные нежности и тоски. Он не выпускал ее руку, а она улыбалась затуманенными от слез глазами. Это был их вечер, вечер взбунтовавшихся чувств и мерцающих надежд. Если бы можно было не говорить, если бы можно было всегда только видеть друг друга, чувствовать руку в руке, дыхание в дыхание. Как они боялись слов, тех слов, которые висели над ними.
Утром его разбудил солнечный луч, отраженный от окна дома напротив. Было радостно и тревожно, хотя он не сразу понял отчего же... Ева, его Ева здесь в городе! Он вскочил, плеснул в лицо холодной воды, торопливо оделся - и к двери.
- Выпей хоть чаю, - раздался веселый и понимающий голос сестры.
- Я пойду.
- Да рано все равно, куда пойдешь? Она еще спит.
- Не могу сидеть, не могу завтракать.
- Она милая, очень милая...
- Я пойду...
- Это так серьезно?
- Я пойду, - Александр стоял в дверях, нетерпеливо дергая ручку.
- Но ты же знаешь, этот закон... Вам никогда не разрешат быть вместе...
- Что закон, что закон? Мы же любим друг друга...
- Ну иди, Саша, иди, только успокойся, подумай. Плетью обуха не перешибешь...
Через час он был у нее...
И они говорили, говорили словно на исповеди, торопясь и перебивая друг друга. Ева забывала русские слова и смущалась и еще больше делала ошибок.
Она вернулась домой в декабре. Занятия в университете еще не возобновились. Многих из ее товарищей не было. Одни остались на Западе, другие - погибли во время событий. Дома было кладбищенски тихо. Иштван остался в Вене. Апа стал меланхоликом и философом. Примирился с новыми властями.
- Ты знаешь, что только ранил Ковача? - спросила Ева. Александр кивнул. - Их всех расстреляли: Дудаша, Ковача, Сабо... А тебя не трогают?
- Не трогают, - усмехнулся Александр. - До сих пор допрашивают, иной раз по пять-шесть часов подряд. Все пытают, почему жив остался.
Он замолчал, потом сказал, чтобы переменить тему:
- А ты хуже говоришь по-русски.
- Я ведь не работаю уже гидом.
- Как же тебе удалось приехать?
- Апа помог. Я не могла не приехать, ведь я ничего, совсем ничего не знала о тебе. Ах, как это глупо, как глупо. Почему ты не нашел меня тогда. Все было бы по другому...
- По другому, - повторил Александр глухо и отвернулся, пряча навернувшиеся слезы.
Они не расставались весь день. Казалось, Ева совсем забыла о времени, а Александр с ужасом ждал
- вот сейчас она скажет: "Мне пора".
И они говорили, говорили, боясь остановиться. Он читал ей: "Если ты цветок, я буду стеблем, если ты роса, цветами ввысь поднимусь, росинками колеблем, только души наши бы слились..."
- Что-нибудь свое, - попросила она.
- Я не писал с тех пор, - тихо ответил он, - после Балатона.
- Ты совсем бросил писать?! - воскликнула она.
Александр покачал головой:
- Нет, но надо совсем не так.
- И я поняла много за это время. - И вдруг совсем тихо Ева спросила: - Ты проводишь меня?
Он до крови закусил губу. Она взяла его большую теплую ладонь и закрыла ею свое лицо.
- Милый. Если бы я могла остаться... - глухо сказала она.
Александр застонал, сжимая до боли скулы.
- Как я смогу без тебя? Это невыносимо. - Он закрыл глаза и медленно провел рукой по ее лицу. - Прощай. Это было бы слишком хорошо.
1958 - 1959
Ленинград
ЭПИЛОГ
Прошло ровно двадцать лет.
27 декабря 1977 года Александр с сестрой Ириной, ее мужем Олегом и их двумя уже взрослыми детьми, дочерью Юлией девятнадцати лет и сыном Андреем семнадцати, летели из Москвы в Вену через Будапешт. Что их ждало впереди? Судьба эмигрантов...
Александр, почти без всякой надежды на встречу, послал телеграмму на старый адрес Хорватов: улица Фё, 19. В Будапеште до отлета в Вену предполагался перерыв в два часа, но самолет Аэрофлота опоздал, к тому же их не выпустили из зала для иностранных пассажиров.
Однако, в этом зале был магазин для беспошлинной торговли, и Ирина с Юлей бросились туда за сигаретами, которые намеревались продать в Вене вдвое дороже. Олег, несколько растерянный, уселся в кресло и с любопытством рассматривал самолет Боинг, который должен был отвезти их в Вену.
Александр обвел взглядом зал. Беспокойные, суетливые русские, уверенные, медлительные иностранцы. В дверях спорит о чем-то с тощим низеньким охранником венгерка средних лет. Он слышит звонкий требовательный голос и узнает Еву. Да, да, это Ева. Он подходит ближе. Она еще говорит с маленьким человеком, но глаза ее уже смотрят на Александра. Сначала вопросительно - скуластое лицо Евы напряжено, глаза чуть сужены, но через секунду она протягивает руки, и он бросается к ней, и они прижимаются друг к другу и стоят так, молча, посреди огромного зала. Они не видят и не слышат ничего и стоят долго, будто в продолжение их той последней встречи в Ленинграде. Потом отстранились, посмотрели друг на друга, глаза обоих намокрились, но Ева держала себя в руках, Александр же был готов разреветься.
- Пойдем, сядем, - она взяла его за руку и они отошли в дальний угол, где стояли пустые черные кресла.
Они долго разглядывали друг друга. Он - неуверенный, с бегающим взглядом, она - спокойная, с небольшим серебряным крестиком на коричневом свитере, так идущем к ее смуглому лицу.
- Ты такая же красивая, почти не изменилась.
- Очень толстая, да?
- Нет, просто стала взрослой женщиной.
- Это так, так само. Я теперь плохо говорю по-русски... Давно уже не работаю этим, ну, гидом... Ты, так само, взрослый мужчина...
- Седой и лысый...
- Нет, ты, так само, какой ты был...
- Как твой апа, как Иштван, как ... твоя семья?
Ева улыбалась и эта улыбка делала ее совсем той девочкой, какой он ее запомнил.
- Апа совсем теперь старый стал, но так пишет книги еще, а Иштван живет в Канаде, имеет жену, двух детей... Так само и я...
Александр плохо ее понимал. "Так само и я..." Что само?
Ему не хотелось переспрашивать. Слово-за-слово и он узнал, что и у нее двое детей, как у Иштвана; мальчик заканчивает школу.
- Его зовут Алекс, - она посмотрела на него. - ты понимаешь? Девочке, Кэрол - пятнадцать. Муж утонул пять лет назад во время шторма на Балатоне. Я, так само, одна.
- И я один.
- Ты был женатый, так?
- Нет, я не женился. Помнишь тогда, в октябре, в Пеште, цыганка сказала мне: "Быть тебе всю жизнь, соколик, без любви..."
- Такая есть жизнь... - грустно сказала Ева, - ты можешь пожить тут немного дней, так?
- Я бы хотел остаться совсем, нам теперь разрешат пожениться...
- Да, так. Сейчас другое время. Другие законы, так. Теперь разрешают.
- Ты хочешь, чтобы я остался?
- Попробуй, так...
- Как ты скажешь...
- Так, попробуй.
- Я не могу пробовать. Я должен или остаться насовсем или улететь сейчас.
- Я так, не знаю... двадцать лет, так...
Подошла запыхавшаяся сестра:
- Неужели, это Ева? Я все помню, - всплеснула руками Ирина, - вы та венгерская девушка, которая приезжала к нам много лет назад...
- Да, так само...
- Ах, я о вас все-все знаю.
Они обнялись, прижались щеками...
- Саша, объявили посадку, поторопись.
- Да - да, я сейчас... Иди, я сейчас... Ева, скажи твой телефон, я позвоню из Вены.
- Да, это так. Так верно. Я приеду к тебе в Вену...
- Тогда, помнишь, мы потерялись в Вене...
- Так, верно. Теперь мы найдем себя там, так само?
На следующий день он позвонил ей. Его голос дрожал от волнения и ожидания встречи:
- Мы живем в отеле мадам Бетины, я жду тебя, я буду ждать тебя всю новогоднюю ночь. Я жду тебя...
| 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 |
| Home | Login | Об авторе | Стихи | Еще Стихи | Четыре Елены | Триптих | И БУДУ Я УБИТ | Рассказы о животных |
|---|