До Парламента добрались благополучно, хотя вокруг все время раздавались выстрелы. Вся площадь перед Парламентом оказалась заполненной людьми. Было гораздо свободнее, чем вчера, но чувствовалось такое же нервное напряжение. По рукам ходили листовки, кто-то агитировал, призывал, вдохновлял, над головами повисали длинные автоматные очереди, женщины пронзительно визжали, разбегались, создавали панику. Стрельба то затихала на несколько минут, то нарастала с новой силой. И вдруг откуда-то сверху застрекотала пулеметная очередь. Александр сначала не понял, что произошло. Он знал эти звуки только по кино, только на экране видел он, как падают сраженные насмерть люди. Василий, бросившись на землю, увлек за собой товарища. Рядом с ними, прижавшись к холодному граниту памятника Ференца Ракоци, лежали Ева с братом.
Воздух потряс душераздирающий нечеловеческий крик: "А-а-а-а-а!.." Замер на миг и снова... "А-а-а-а-а!.."
Александр не чувствовал страха, он не думал о том, что могут убить, даже сейчас в нем осталось утреннее бодрое настроение. Выстрелы прекратились. Ева лежала у самого пьедестала, бледная, с пунцовыми искусанными губами. Около нее, высунув из-за укрытия длинные ноги, цедил сквозь тугие губы брат: "Yazamberok!"
Доброе лицо Василия вдруг стало жестким. Он молчал. Он прошел войну. Александр приподнялся, выглянул из-за памятника. Несколько секунд он видел безумных, мечущихся по площади людей, и тут ему стало жутко. Снова пулеметный стрекот, звук металла, бьющего по камню. На шею легла холодная девичья рука, рванула его голову, прижала к груди. Он услышал ее безумно мчащееся сердце, почувствовал теплоту ее тела. Рядом раздался вскрик. Ева оттолкнуло голову Александра, наклонилась к брату. Он стонал, сжав обтянутые кожей скулы, тянулся рукой к ноге. Левая ступня, еще мгновение назад закрытая головой Александра, была окровавлена. Сильно перетянув Иштвану ногу у щиколотки носовым платком, Александр снял плащ, и вдвоем с Василием они вынесли парня с площади.
Стрельба прекратилась. Вокруг собрались кучки людей. Молча помогали раненым. Около моста Ева задержалась.
- Слышите, там кричат "Orvos! Orvos!
" - зовут врача, - обратилась она к спутникам. Александр растерянно оглянулся. Он не мог бросить Иштвана, но рядом требовалась помощь...
- Пойдемте, может быть, там что-нибудь серьезное, с Иштваном пока побудет Василий. - Ева помогла положить брата на тротуар, потом вместе с Александром подошла к группе молодых людей. Она сказала, что привела врача, и перед ними сразу расступились.
Ему начали что-то объяснять быстро, сбивчиво, сразу несколько человек. Но все это уже не имело значения. Длинный тощий парень с простреленной навылет шеей умирал.
- Ференц, - вскрикнула Ева, наклоняясь над юношей.
Александр вгляделся в изменившееся лицо человека. Это был он, тот самый парень, что подошел к ним тогда в театре. "На нем пиджак висел, как на вешалке", - вспомнил почему-то Александр. Он поднялся, покачал головой, - помочь уже никто не мог.
От моста на улицу Фё Иштвана везли на грузовике. Машина была заполнена здоровыми злыми ребятами. Они приставали с расспросами, хотели узнать, что случилось на площади, кто стрелял в толпу. Василий и Александр только по-идиотски мычали в ответ, боясь сказать хоть слово по-русски, за всех говорила Ева. Остановившись на минуту перед домом, где жили Хорваты, машина с парнями умчалась.
Ева кивнула в сторону скрывшегося грузовика:
- Они меня уверяли сейчас, что все это натворили авоши - работники госбезопасности, - воскликнула она.
В квартире Хорватов Александр промыл рану, смазал йодом. Других лекарств дома не оказалось. Дьюла Хорват был вне себя от ярости. Он изрыгал потоки венгерских проклятий, которые, к счастью, молодые люди не понимали. Он уже не был спокоен и холоден, как утром.
Александр сказал Еве, что если достать пенициллин, то у Иштвана через несколько дней все пройдет, иначе возможно заражение крови. Та перевела его слова отцу, и они о чем-то заспорили.
- Не понимаю, что наши смотрят, - возмущался Василий. - У них, видать, такую демагогию развели, что сами венгры не разберутся. Давай-ка позвоним Игорю, - предложил он. - Может они чего знают...
К телефону долго никто не подходил. Наконец, ответили. Александр сказал несколько слов по-русски, но его не поняли и повесили трубку. Он подозвал Еву. Та попросила Щенникова. В гостинице было спокойно. Она объяснила Игорю, что им не удалось пройти, что ранили ее брата, но с товарищами все хорошо.
- До скорого свидания, - сказала она, - я, так само, задержусь из-за брата. Привет всем. Вы уже соскучились без своих? - Ева взглянула на Александра. - Думаю, что завтра мы сможем пройти в гостиницу. Игорь звонил в посольство. Ему сказали, что венгерское правительство обратилось к советским войскам за помощью.
- Я так и думал! - воскликнул Василий. Ева покачала головой.
- Не знаю, может наши так сами бы разобрались. Пойдемте ко мне, Иштвану нужен покой.
Комнатка Евы выглядела по-девичьи уютной. Все в ней дышало свежестью и изяществом, от оригинальных китайских гобеленов до очаровательных безделушек, заполнивших все уголки и выступающие части мебели.
- Располагайтесь поудобней, а я пойду искать пенициллин. Вот русские книги, - она открыла нижнюю дверцу туалетного столика и извлекла оттуда несколько томов. - Вы меня извините, пожалуйста, я скоро приду, так.
- Нет, Ева, я вас одну не пущу, я пойду с вами, - Александр подошел к девушке, просительно заглянул ей в лицо, - хорошо?
- Я бы тоже пошел, но, по-моему, с нами вам будет еще опасней, - сказал Василий. - Да и незачем рисковать, когда вот-вот подойдут наши.
От моста Ландхид по туннелю Ева и Александр поднялись в Буду. Там было спокойно, но изредка попадались вооруженные отряды. При виде их приходилось прятаться в подворотни, заходить в парадные, сворачивать в узкие переулки. В аптеках с утра не было ни антибиотиков, ни сульфамидных препаратов. С большим трудом отыскали десятиграммовый шприц. Ева расстроилась, а Александру нечего было сказать ей в утешение. Он понимал, что без пенициллина возвращаться нельзя. Исходив безрезультатно всю Буду, Ева и Александр снова вышли к Цепному мосту. Около экспрессо "Ландхид" к ним направились двое вооруженных парней. Внешность Александра, особенно его широкие брюки, вызвала у них подозрение. Бежать бессмысленно, а оставаться на улице, где они легко могли привлечь внимание возбужденных людей, опасно. Ева позвала Александра, и они поспешно вошли в кафе.
Зал был полупустой. Они направились в самый дальний угол. Вслед за ними в кафе с шумом ввалились те двое. Ева быстро спросила:
- Вы говорите по-английски? - Александр утвердительно кивнул. - Тогда вы - английский турист, скажите пару слов если к вам обратятся, но особенно в разговор не вмешивайтесь. Парни подошли к столику, спросили документы.
- I don't speak Magyar, - ответил Александр. - This is my quide, - он кивнул в сторону Евы. Она начала объяснять им что-то. Однако, парни требовали документы.
- Чего вы хотите?
Александр повернул голову, услышав этот вопрос.
К вооруженным юношам подошел светловолосый мужчина и обратился к ним властно и решительно. Это был Ковач.
Поговорив с парнями и успокоив их, он поздоровался с Евой, подал руку Александру. Спросил по-английски:
- Вы, оказывается, говорите не только по-русски, но и по-английски.
Скигин растерялся, но лицо Ковача расплылось в тонкой улыбке. Он обратился к Еве. Она перевела:
- Александр, он видел вас со мной в ресторане и вчера на демонстрации, когда вы с Василием стояли у памятника Петефи. Он говорит, что считает вас сочувствующим.
Александр усмехнулся и пожал плечами:
- И тем не менее мне не поздоровилось, если бы эти парни услышали, что я говорю по-русски? Ева кивнула в знак согласия и улыбнулась печально, переводя эти слова Ковачу. Тот рассмеялся покровительственно и быстро заговорил высоким красивым голосом.
- Он сказал, что было бы плохо, - переводила Ева, - в этом вы правы, но он их оправдывает. Ведь не все русские как вы. Сейчас на Будапешт движутся советские танки, будет настоящий бой. Этим мальчикам предстоит драться и умирать за свободу, - Александр был потрясен.
- Мальчики будут умирать!? Ева, это такие, как Иштван. Но за что, ради какого идеала? Они сами-то это знают?
- Ах, Александр, не спрашивайте меня об этом. Пойдемте. Они поднялись. Ева сказала несколько слов Ковачу, благодаря его за помощь. Александр, не прощаясь, направился к выходу. - Постойте! - Ева задержала Александра, - он говорит, что нам нельзя ходить без оружия. Ковач протягивал холеной белой рукой черный тяжелый револьвер. Скигин отпрянул, покачал головой:
- Нет!
Ева посмотрела на него пристально:
- Возьмите, мало ли что случится. Не надо с ним спорить.
Он взял револьвер, уже у самой двери обернулся. Ковач около стойки разговаривал с мужчиной в ярко-коричневом пиджаке и желтых шнурованных сапогах. Тот стоял к ним спиной, высокий, огромный, с головой, посаженной прямо на плечи. Александру стало не по себе от вида этого человека, с которым разговаривал Ковач, от револьвера, оттягивающего карман плаща.
В квартире было шумно. Ева исчезла в кабинете отца, а Александр заглянул к Иштвану. В комнате накурено и душно. Возле его кровати сидело трое ребят. На коленях у каждого - автомат. На стуле посередине комнаты - приемник. Все напряженно слушали диктора.
Александр в нерешительности постоял в дверях, но затем все же прошел в комнату. Парни настороженно повернули к нему головы. Александр сказал:
- Jo napot, - в ответ раздалось недружное: "Jo napot." - Он обратился к Иштвану: - Тебе нужен покой, совершенный покой, иначе ты проваляешься две-три недели. Скажи об этом своим товарищам, объясни, что я врач. Ты меня понял?
Иштван в ответ опустил глаза:
- Jden, только тише. Это говорит "Свободная Венгрия".
Александр вышел. В комнате Евы Василий сидел за туалетным столиком и, сдвинув безделушки, удобно расположился с книгами. Он радостно встретил приятеля.
- Ну, как там, все в порядке?
- Да нет, лекарства не достали. По улицам ходить опасно. Мы с Евой чуть не попались. Для Будапешта мои брюки слишком широки. Но, кажется, наши подходят к городу, скоро все успокоится.
- Наконец-то к своим можно будет пробраться. Бес их знает чего они хотят. Кто-то ими, конечно, командует, без этого не бывает, - сказал Василий и потянулся. - Смотри какие книжки: Пушкин, Лермонтов, Островский, а вот венгерские стихи, - он показал Александру маленький томик. Скигин невнимательно перелистал сборник, думая о другом. Мелькнули незнакомые имена: Шандор Кищфалуди, Ференц Кельчен, Иожеф Байза, Михай Толма, Миклош Раднати. Только несколько имен Александр встречал раньше, но стихов их не знал: Атила Йожеф, Анатоль Гидаш. Он вспомнил вчерашнюю демонстрацию и нашел стихи Петефи.
Его "К нации" и "Национальную песню" он прочитал дважды, хотел повторить вслух и... осекся, взглянув на приятеля.
- Послушай, - обратился к нему Василий, - я чего-то хочу есть, куда наша Ева делась?
Александр раздраженно пожал пожал плечами.
- Кстати, - сказал он, - у них все кафе и рестораны открыты, будто ничего не произошло.
- Так может сходим в ресторан, если недалеко, - предложил Василий, - у меня еще форинты есть.
- Зато у меня ни гроша, - признался Александр и полез по карманам. - Странно! - воскликнул он, обнаружив несколько монет. - Ты знаешь, у меня всегда неожиданно находятся деньги.
В комнату вошла Ева, сказала, что отец достал пенициллин. Александр направился с ней на кухню, чтобы вскипятить шприц. Ева начала разогревать обед.
- Вы заходили к Иштвану? - спросил Александр. Она ответила утвердительно. - Надо у него проветрить и попросить ребят уйти. Ему нельзя так возбуждаться. Кстати, Ева, что это за "Свободная Венгрия"?
- Вы спрашиваете про радиостанцию? - Александр кивнул. - Это передачи эмигрантов. Сейчас они призывают молодежь до конца бороться с коммунистами и с советскими войсками, говорят, что американцы помогут.
- Не понимаю, - перебил ее Александр, - это действительно так?
- Я сама много не понимаю, - ответила Ева уклончиво.
- Послушайте, Ева, а этот Ковач учится в университете? Вы рассказывали будто он выступал у вас на собрании, - спросил Александр, - мне кажется, он уже вырос из студенческого возраста.
- Не знаю, - ответила она, - он связан с "Кружком Петефи". Я еще раньше видела его с Тибором Фери, одним из руководителей кружка. Он нас сегодня здорово выручил, странно только, откуда он узнал, что вы русский. Боюсь, что это неспроста.
| 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 |
| Home | Login | Об авторе | Стихи | Еще Стихи | Четыре Елены | Триптих | И БУДУ Я УБИТ | Рассказы о животных |
|---|