33<< Стр. 34
Васюта исчез, а Халило вернувшись домой, первым делом набрал номер Севастьяна:
- Ну, Севастьян, проспался, нет?... Нет?... Забудь, старый хрен, ничего не видел и не слышал. Утром встань, как всегда и позвони мне, понял? В долину не ходи. Жди меня раненько. Ну, будь.
Он уселся в кресло, включил телевизор и глубоко задумался, не глядя на экран.
На экране показывали фильм ужасов.
Из показаний свидетеля Севастьяна Невинного на уголовном процессе по обвинению О. Н. Заринова в убийстве двух русских эмигранток:
"Значит, было это так. Ночью спал, как и завсегда, хорошо. Ничего не слышал, ничего не видел. Утром поднялся, как и завсегда, в шесть часов - вышел двор подмести да птиц попугать, а то все наличники да драйвею заорали. Потом для порядку к жильцам заглянул: закрыта ли вода в кухне, а то шафер у них всегда тек. И тут вижу: двери везде пооткрыты, все пораскидано. Ну, заглянул на кухню, да в бедруму дочкину и, сразу, понятно, в полицию позвонил".
Из показаний свидетеля Зиновия Халило:
"Господин Заринов выпил немного на Розовой Ферме, но в состоянии алкогольного опьянения он не был. Нрава он весьма тихого, жену и дочку, как мне показалось из его разговора, очень любил. Почему он их убил, сказать не могу, а только, когда вошел я на кухню в их апартменте, что они снимают у Севастьяна Невинного, то очень удивился виду господина Заринова. Показался он мне вроде как не в себе. Сидит на стуле, покачивается, на затылке кровь в волосах запекшаяся, на губах пена, глаза не мигают. Смотрит он на жену свою, да на дочку и будто напевает. Как мы с Севастьяном вошли, так он и на нас броситься попытался. Только мы скрутили его, а тут и полиция приехала. Севастьян ее уже вызвал до того, как за мной побежал. Думаю, господа заседатели, что затмение на него нашло. Другой причины сказать не могу".
Из Письма Олега Николаевича в Союз:
"Доченька моя Иринушка, внук Петюша, и ты, баба моя законная Наталья. Не мог я вам долго писать по причине моей болезни. От чего болезнь произошла - сказать затрудняюсь, только лишился я речи и говорить долго не мог. Опять же рука не слушалась, а дрожь до того сильная появилась, что и расписаться не мог. Сейчас идет дело на поправку, но когда отпустят - не знаю. Больницы тут в Америке очень даже странные. Порядки строгие - выйти никуда нельзя, а на окнах сетки - будто от насекомых - да я-то знаю, что это ихние решетки, чтоб не сбежал обратно домой. А дом мой с вами и прошу вас, ради Христа, хоть помню, что вы в Господа нашего не веруете, сделать все возможное, чтоб забрать меня отсюда. Вы попробуйте пойти к товарищу Андропову или Громыко и обменять меня на американского летчика Пауэрса. Помните, его сбили недавно над Казахстаном. А я ведь тут не просто так, меня полковник Киреев послал с заданием. И тут такое шпионское гнездо образовалось, что не знаю, как жив остался. Тех двух шпионок, что со мною вместе посланы были - разоблачил Джеймс Бонд, и их убили прямо у меня на глазах. Два агента, переодетые под русских эмигрантов - все похоже - и разговор и физиономии (видно маски так здорово сделаны, а может роботы), изнасильничали их сначала - и Эсфирь и Полиночку, а потом убили, как - даже описать страшно. От того и руки у меня дрожать стали. Вот и сейчас пишу, а буквы будто прыгают и глаза то-то плохо видят.
Поначалу чудилось мне, будто кто меня винит в этом злодейском убиении. Я даже сам засомневался - не я ли. Да вот вечор сон приснился, будто предстал я перед Господом - я сразу его узнал. Весь в белом, на голове кипа - это значит еврейская шапочка для молитвы, да только узнал я его, хоть и вида не подал. Лицом-то он и осанкой - наш директор Шаройко. Держат меня херувимы под локти, и готов я уже в преисподнюю идти, потому как тяжесть на душе от греха, но тут говорит товарищ Шаройко строго, но милостиво:- Помутился разумом раб божий Олег. Ведите его в рай, пусть отдохнет от муки своей.
И проснулся я утром, будто обновленный весь. И понял, что подстроено все агентами было, а я никого не убивал, да и убить не мог. Ведь Эсфирь-то была святая, женой царя Соломона она была. Лицом, да и волос золотой. Я узнал.
Очистился я и хочу послужить еще своему народу, а потому заберите меня скорее домой. А если нельзя еще, то пусть полковник Киреев задание новое пришлет - я все выполню."
***
Конверт был с маркой за двадцать восемь центов, как и. положено для заграничного письма. Адрес начинался буквами USSR, дальше слов различить было нельзя, и письмо вернулось в сумасшедший дом со стандартным прямоугольным штампом:
"Adressee поt аvаilable".
Ноябрь 1980 - июль 1981
33<< Стр. 34
| 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 |
| Home | Login | Об авторе | Стихи | Еще Стихи | Четыре Елены | Триптих | И БУДУ Я УБИТ | Рассказы о животных |
|---|